Логика борьбы с инфляцией требует разделения труда между ЦБ и правительством, считает финансовый аналитик Станислав Дужинский. Высокая ставка — это полезное, но горькое лекарство, приводящее к ограничению кредитования и падению инвестиций. Нужны дополнительные немонетарные средства, упрощающие доступ товаров на российский рынок

В мае 2026 года Росстат зафиксировал существенное замедление годовой инфляции — до 5, 3%. Последний раз индекс потребительских цен был на этом уровне в сентябре 2023 года. Казалось, что можно ни о чем не беспокоиться. Но уже в июне стрелка поползла вверх, вернувшись к отметке 6%, и остается на этом значении. Первое, что приходит в голову, — виноват бензин. И действительно, его доля в потребительской корзине (4, 5%) сопоставима с мясом и птицей. Кроме того, он влияет на инфляцию издержек через отпускные цены на топливо для предприятий, которые потом закладывают его удорожание в стоимость своей продукции. Но если бы все решал только бензин и валютный курс, экономисты спали бы спокойно.

С нулевых годов набор факторов, влияющих на российские цены, был хорошо известен: курс рубля, доходы населения, денежное предложение, мировые цены на сырье, тарифы естественных монополий, доля импорта в потреблении и внутренние издержки производителей. Уже тогда было ясно и то, что эти факторы действуют неравномерно — один и тот же импульс по-разному отражается на разных товарных группах.

Формально с тех пор список не изменился. Но с 2022 года, после введения жестких санкций в отношении России, инфляция ведет себя иначе. Чтобы это увидеть, стоит проследить не список факторов, а цепочку, по которой внешний шок превращается во внутренний рост цен.

Первое звено: курс — лишь начало истории

Отправная точка — внешний контур. Ослабление рубля действительно ускоряет инфляцию — это ожидаемый и хорошо изученный эффект. Но есть вторая переменная, которая в старых схемах почти не учитывалась: более активное движение импортной товарной массы связано с меньшим инфляционным давлением, а не с большим. В качестве индикатора тут отлично подходит динамика контейнерного грузооборота через российские терминалы. Контейнерные перевозки — это своего рода прокси потребительского рынка, во многом формирующегося за счет импортных товаров.

Противоречия здесь нет. Дорогой доллар делает импортный товар дороже. Но работающая логистика повышает его доступность — снижает издержки на доставку товаров до полки магазина. Итоговая цена зависит не только от того, сколько товар стоит за границей, но и от того, насколько легко он вообще доезжает до российского покупателя.

После 2022 года это стало иметь принципиальное значение. Перестройка внешней торговли (новые маршруты, новые контрагенты, новая логистика) изменила не только то, откуда приходит импорт. Она изменила саму скорость и предсказуемость того, как внешний ценовой шок доходит до потребителя. Курс задает исходный импульс, но именно торговая инфраструктура решает, усилится он по пути или, наоборот, несколько угаснет. Очевидно, что новые внешнеторговые барьеры работают на усиление.

Второе звено: валютный шок не всегда означает рост цен

Дойдя до границы, инфляционный импульс попадает во внутреннюю экономику, но здесь он реализуется отнюдь не автоматически.

Вторая часть анализа показывает, что рост кредитования по времени опережает усиление инфляционного давления, и похожая связь фиксируется с динамикой доходов населения. Это ключевой механизм, который не виден, если смотреть только на импортную составляющую.

Логика простая. Предприятие получает подорожавший импортный компонент — сырье, комплектующие, готовый товар. Или импортер привозит ту или иную продукцию в Россию. Но вопрос в том, могут ли они переложить изменение курса в цену. А это зависит от спроса. Если покупатель готов платить больше — издержки транслируются в цену почти без сопротивления. Если спрос слабый — бизнес вынужден выбирать между падением маржи и потерей продаж, и подорожание застревает где-то на полпути.

Иными словами, курс не превращается в инфляцию напрямую. Между внешним шоком и полкой магазина стоит вся внутренняя экономика — ее спрос, рост доходов и доступность кредита, уровень конкуренции и запас прочности бизнеса по марже.

Когда оба звена срабатывают одновременно

Настоящая развилка возникает, когда два процесса — удорожание внешних поставок и сила внутреннего спроса — совпадают по времени.

Ослабление рубля на фоне вялого спроса — один сценарий: издержки растут, но переложить их в цену сложно, инфляционный эффект размывается и растягивается. Ослабление рубля на фоне быстрого роста кредитования и доходов, сопровождающихся усилением розничных продаж — совсем другой сценарий: спрос уже разогрет, бизнес перекладывает издержки без сопротивления, и шок доходит до потребителя почти в полном объеме и быстро.

Поэтому вопрос, «какой фактор сегодня самый сильный», не главный. Главный вопрос — какие факторы совпали по времени. Именно совпадение, а не абсолютная величина отдельного фактора определяет, насколько далеко и насколько быстро первоначальный импульс пройдет по экономике.

Последствия для денежно-кредитной политики

Здесь и возникает главное затруднение для высокой ставки. Ставка эффективно охлаждает спрос — это ее прямая и единственная зона влияния. Но она не меняет условия внешней торговли.

Значит, ставка работает не как инструмент устранения первопричины, а как барьер на пути распространения шока. Если издержки бизнеса растут из-за внешних факторов, а спрос при этом остается сильным, высокая ставка не может убрать исходную причину подорожания, но способна помешать бизнесу и потребителям быстро закрепить разовый шок в устойчивый рост цен. Цена этого сдерживания — падение кредитной активности и охлаждение спроса, причем не только в том сегменте, где реально был перегрев.

Отсюда и главная методологическая задача для Банка Росси: разделить текущую инфляцию на часть, вызванную избыточным спросом, и часть, вызванную шоками, на которые денежная политика влияет лишь опосредованно. Чем больше в инфляции первого компонента — тем выше отдача от повышения ставки. Чем больше второго — тем реальнее риск того, что ради подавления менее важного в данном случае компонента спроса придется охлаждать всю экономику целиком.

Правильное разделение труда

Ключевой вывод: инфляция не рождается в одной точке — она собирается по цепочке. Удешевление рубля дает импульс, логистика определяет его скорость, а спрос решает, дойдет ли этот импульс до цен. Ставка работает только на последнем участке — она остужает спрос. Но она не убирает заторы на первых двух.

Значит, логика борьбы с инфляцией требует разделения труда. Высокая ставка — это полезное лекарство, но оно горькое и имеет побочный эффект в виде ограничения кредитования и падения инвестиций, ведущих к замедлению экономики. А продолжая фармацевтическо-медицинскую параллель, имеет смысл задуматься о комплексной терапии нашего пациента с одновременным применением таких немонетарных средств, как:

— стимулирование параллельного импорта и диверсификация маршрутов поставок;

— инвестиции в пропускную способность контейнерных терминалов и пограничных переходов;

— точечное снижение или обнуление ввозных пошлин на товары, которые формируют базовую инфляцию;

— ускорение этапов фитосанитарного и ветеринарного контроля для скоропортящихся продуктов.

Все эти меры находятся в зоне ответственности правительства, а не Банка России. Но эффект от них — снижение издержек на входе — напрямую облегчает работу регулятора. Когда товар доезжает быстрее и дешевле, бизнесу легче сдерживать цены, даже если курс стал менее комфортным.

Поэтому сегодня, чтобы правильно ответить на вопрос «Какой должна быть ставка?», нужно понять, как синхронизировать монетарную политику с торгово-таможенной. Без этой связки ставка, безусловно, будет продолжать делать свою работу, но ценой растущих издержек для экономики.Источник - www.forbes.ru Новость добавлена superbiznes
21.08.2026 07:21