Снизив ставку на июльском заседании, ЦБ рискнул. Появившиеся вскоре после этого данные показали, что риск, возможно, оправдан — инфляция действительно замедляется. Но инфляционные ожидания при этом растут — доверие к проводимой денежно-кредитной политике уже подорвано и быстро восстановить его невозможно, считает экономист, директор по внешним коммуникациям NEFT Research Дмитрий Прокофьев

На последнем заседании Совета директоров Банк России удивил большинство аналитиков, ожидавших сохранения ставки на уровне 14, 25% — регулятор снизил ключевую ставку до 14% годовых

Решение было даже не то, что неожиданным — оно не стыковалось с формальными сигналами: «против» были не только актуальные на тот момент данные по инфляции, но и инфляционные ожидания — этот вечный жупел финансового регулятора. По данным опроса ООО «инФОМ», проведенного по заказу ЦБ, инфляционные ожидания населения на год вперед в июле взлетели до 14, 7%, прибавив 2, 3 п.п. к июньскому показателю в 12, 4%. Ценовые ожидания предприятий (баланс ответов) подскочили до 20, 2 пункта — плюс 4, 4 пункта к июню. При этом годовая инфляция на 20 июля, по данным Росстата, составляла 5, 84%.

Нет, объяснил финансовый регулятор, ускорение инфляции в летние месяцы — это штука временная, разовая, и связанная преимущественно с топливным шоком и разворотом цен на плодоовощную продукцию. В официальном пресс-релизе регулятор указал, что «оценка показателей устойчивой инфляции остается в диапазоне 4–5% в пересчете на год». Но ставка — это не только про инфляцию. Это еще и сигнал. И сигнал «мы снижаем ставку, несмотря на ожидания 14, 7%» говорит о большой уверенности регулятора в макростабильности.

Топливный кризис на паузе

Прошло несколько дней и 29 июля Росстат опубликовал данные, которые, казалось бы, подтверждают правоту ЦБ. Согласно официальному отчету, индекс потребительских цен с 21 по 27 июля 2026 года составил 100, 04% — рост всего на 0, 04% за неделю. Неделей ранее было 0, 17%.

В пересчете на среднесуточные темпы рост цен практически остановился. И главным тормозом стало замедление топливной инфляции. За отчетную неделю бензин подорожал всего на 0, 56%, против 1, 7% неделей ранее, а дизельное топливо и вовсе подешевело на 0, 06% — впервые с начала года. Сработали многочисленные меры управления дефицитом, выходы НПЗ из ремонтов, рост импорта топлива. С начала июля бензин прибавил в цене 6, 42%, с начала года — 18, 96%, но недельная динамика перестала быть шоковой.

Казалось бы, можно выдохнуть. Если исключить волатильные компоненты (топливо, тарифы и плодоовощную продукцию), базовая инфляция демонстрирует удивительную стабильность — в районе 5, 3% годовых. Ядро инфляции не разгоняется, несмотря на все шоки.

Но в то же время разрыв между статистикой и тем, что люди видят своими глазами, не сокращается — он увеличивается. По данным тех же опросов ООО «инФОМ», наблюдаемая населением инфляция за предыдущие 12 месяцев в июле составила 15, 1%. Официальный годовой прирост ИПЦ на ту же дату — 5, 94%. Разрыв — 9, 2 процентных пункта. Наблюдаемая инфляция в 2, 5 раза выше официальной.

И это при том, что, по данным Росстата, плодоовощная продукция за неделю подешевела на 0, 77%. Но люди не покупают усредненную корзину Росстата. Они покупают конкретные товары. Они видят, как сахар за неделю подорожал на 2%, курица — на 1, 9%. Они видят, что бензин с начала года прибавил почти 20%. И делают выводы.

Посмотрим еще раз на топливную инфляцию.

По уточненной оценке Росстата, опубликованной в апреле 2026 года, объем ВВП России за 2025 год составил в текущих ценах 214, 3 трлн рублей. По данным Росстата о средних потребительских ценах на нефтепродукты, на 22 декабря 2025 года средняя розничная цена бензина составила 64, 65 рубля за литр, а дизельного топлива — 75, 83 рубля за литр. При годовом потреблении около 40 млн тонн бензина (примерно 53 млрд литров) и 46–50 млн тонн дизельного топлива (около 60 млрд литров) совокупные расходы экономики на моторное топливо составляют около 8 трлн рублей, или примерно 3, 7% ВВП.

А кроме того у России большой сырьевой экспорт — нефть, газ, уголь, металлы. В нем доля затрат на моторное топливо довольно высока. А импортируем мы товары, в которых доля топливных затрат ниже. То есть реальное влияние топливного удорожания на внутреннюю инфляцию через импортный канал даже меньше, чем эти 3, 7% ВВП. Часть топливных затрат просто «выезжает» из страны вместе с экспортом.

Казалось бы, простая арифметика. Даже если предположить, что топливо подорожает на 20%, прямое увеличение затрат экономики составит 0, 74% ВВП. Это не 14, 7%. Это даже не 7%.

Люди не верят

Но тут надо вспомнить о психологическом термине «эвристика доступности». Из него следует, что при принятии решения больший вес придается информации, которую легче всего вспомнить. Это достаточно большое семейство когнитивных искажений, которые можно суммировать анекдотом «искал под фонарем, а не где потерял, потому что проще».

Люди не считают долю топлива в ВВП. Они смотрят на ценник на бензин — он у всех на виду. В 2025 году рост цен на бензин достиг 10, 78% — почти в два раза превысив общий уровень инфляции в 5, 59%. А когда в 2026 году бензин дорожает процентов на двадцать с начала года, это создает ощущение, что «дорожает все».

И разрыв между официальной статистикой и ощущениями граждан никуда не исчез. Именно поэтому наблюдаемая инфляция в 2, 5 раза выше официальной. Росстат считает инфляцию по «корзине товаров», а люди «по среднему чеку». И средний чек для них более убедителен.

Но растущие цены — это обратная сторона сохраняющегося товарного изобилия. Никому еще не удавалось перемещать ресурсы из «потребительской экономики» в «приоритетный сектор» так, чтобы не спровоцировать дефицит в потреблении — а дефицит компенсируется высокими и растущими ценами. И люди это понимают. ЦБ, конечно, пытается их уговорить, что цены снизятся. А люди — косвенно, в опросах, отвечают — вы нам просто денег дайте, и все будет хорошо.

И здесь мы подходим к самому важному. Инфляционные ожидания — это не просто показатель в опросе. Это драйвер поведения. По данным Банка России, доля респондентов, предпочитающих откладывать деньги, упала до минимума с марта 2015 года. Ценовые ожидания предприятий в июле подскочили до 20, 2 пункта.

Индекс потребительских настроений (ИПН) в июле 2026 года, по данным опросов ЦБ, снизился до 89, 5 пункта — это самое низкое значение за всю историю наблюдений с 2017 года. Индекс потребительских ожиданий упал на 11, 4 пункта, до 92, 2 пункта.

Именно поэтому 14, 7% — это не просто цифра. Это свидетельство, что доверие к денежно-кредитной политике подорвано.

Что теперь?

ЦБ рискнул, пойдя на снижение ставки 24 июля. Появившиеся вскоре после этого данные показали, что риск, возможно, оправдан — инфляция действительно замедляется. Топливный шок затухает. Базовая инфляция стабильна.

Но проблема в том, что доверие не восстанавливается за одну неделю, даже если недельная инфляция упала до 0, 04%. Инфляционные ожидания снижаются только одним способом: последовательной и непротиворечивой политикой.

В среднесрочном прогнозе, опубликованном ЦБ, средняя ключевая ставка на 2026 год повышена до 14, 5–14, 6%, а на 2027 год — до 10, 5–12, 5%. Прогноз по инфляции на 2026 год повышен до 6, 0–7, 0%. Прогноз по ВВП понижен до 0, 0–1, 0%.

Это означает, что даже по оценкам самого регулятора, экономика входит в зону стагнации. Рост — около нуля. Инфляция — выше целевого уровня. Ставка — высокая.

Надо ждать новых данных. Если дезинфляционный тренд закрепится, у ЦБ появится пространство для маневра. Если нет, мы опять услышим про «необходимость охлаждения».

Пока я бы сказал так: инфляция почти остановилась. Но инфляционные ожидания — нет. И это — главный вызов для денежно-кредитной политики в ближайшие месяцы. Потому что в конечном счете инфляция определяется не только ценами на бензин и курсом рубля. Она определяется тем, во что верят люди. А люди, судя по всему, не верят ни в 4%, ни в 6%, ни даже в 10%. Они верят в 14, 7%. И пока доверие к ДКП не будет восстановлено, недельные данные по росту цен мало кого переубедят.Источник - www.forbes.ru Новость добавлена superbiznes
07.08.2026 07:42