Квоты на вылов для российских рыбаков давно уже стали самым ценным активом, зачастую самодостаточным — можно было не иметь собственного флота, нанимать для освоения выделенной государством доли чужие суда и неплохо зарабатывать. Александр Ефремов, купивший в 2001 году обанкротившийся дальневосточный «Южморрыбфлот», сделал ставку на добычу сложной в вылове, но неквотируемой рыбы — сардины иваси — и не прогадал. Сегодня его компания «Доброфлот» занимает 16% российского рынка рыбных консервов, выпуская около 180 млн банок в год, из них 80 млн производится на собственных судах прямо в море. Как сын советского капитана рыболовецкого судна возрождал оставшиеся от СССР заводы по переработке рыбы, добывающий флот и технологии промысла — в материале Forbes

Героя за сардину

В 2016 году, после 25-летнего перерыва, в дальневосточные воды вернулась иваси, но желающих сделать на ней деньги не было. Иваси — рыба нежная, традиционный для российских рыбаков трал превратит ее в кашу, подходящую разве что для выпуска рыбной муки.

Для сохранения целостности рыбы косяк захватывается так называемым кошельковым неводом, который просто удерживает рыбу в воде как в аквариуме рядом с судном. На борт живая рыба подается опущенным в воду рыбонасосом. За время отсутствия иваси эта технология добычи, да и сами орудия лова были утрачены, суда переоборудованы, специализированные неводы исчезли, почти все специалисты вышли на пенсию. «Кошельковый невод — это огромная сеть весом 30 т, — объясняет Александр Ефремов в интервью Forbes. — Мы начали их делать сами, целую фабрику рядом с центральным офисом создали. Кроме нас, в России их никто не производит». Предприниматель с благодарностью и гордостью рассказывает про руководителя направления промвооружения и такелажа компании Сергея Антонова, работавшего в отрасли с 1973 года и сумевшего отладить добычу иваси уже в новой эпохе, за что в 2019 году, как в советские времена, получил заслуженную награду — звание Героя Труда России.

Сегодня до 90% иваси в российскую продажу поступает от предприятий «Доброфлота». На пике добычи, в 2024 году, компания произвела в море 55 млн банок консервов и 7 млн банок пресервов этой рыбы, что составило около 40% от общего объема производства.

Морская, рыбацкая среда окружала Александра Ефремова с детства. Его отец был капитаном транспортных и рыболовецких судов. Окончив школу в родном Владивостоке, Ефремов уехал учиться в московскую Академию народного хозяйства (нынешний РАНХиГС). В 1996 году окончил ее и вернулся во Владивосток, где занялся торговлей рыбой в формате, который он называет «временной и пространственный арбитраж»: в сезон закупали товарные партии, закладывали на хранение, потом по мере спроса отправляли в разные регионы страны.

В начале 2000-х он перешел к рыбопереработке по давальческой схеме. «В советское время десятки приморских береговых заводов централизованно снабжались рыбой и всем необходимым Примрыбснабом, — рассказывает Ефремов. — С наступлением рыночной экономики плановое снабжение заводов исчезло, да и рыбакам стало выгоднее продавать рыбу на экспорт, чем отдавать на переработку в Россию. Без сырья, снабжения и реализации эти предприятия пришли в предбанкротное состояние. Мы начали поставлять им рыбу, тару, оплачивали услуги по переработке, получая произведенные консервы. Фактически мы взяли на себя функции той советской организации, а потому и свою первую компанию тоже назвали «Примрыбснаб».

В 2006 году одно из этих работающих на давальческом сырье от компании Ефремова предприятий было выставлено на продажу. «Мы взяли кредит, на тот момент у нас был уже достаточно серьезный товарооборот, и приобрели его. Это было старейшее на Дальнем Востоке рыбоперерабатывающее предприятие «Южмор­рыбфлот» в поселке Южно-Морском под Находкой, — поясняет Александр Ефремов. — А потом по аналогичной схеме приобрели рыболовецкий колхоз «Новый мир» в городе Большой Камень».

Производственные мощности этих предприятий на тот момент были весьма скромные. Например, завод в Южно-Морском в сутки выпускал до 600 ящиков рыбных консервов, сегодня, по словам Ефремова, он производит более 14 000 ящиков.

Позже был куплен комплект оборудования для собственного производства тары — жестяных банок. Им была оснащена фабрика по выпуску тары, стоявшая на дефицитных глубоководных причалах в Находке, которые освобождали под площадку для перевалки угля. Оборудование и трудовой коллектив предприятия перевезли в Большой Камень, где и организовали новое производство.

Выход в море

В пакете с купленными предприятиями Ефремов получил довольно скромный флот и небольшую квоту на добычу. «Мы пошли по пути, который предопределил в том числе и модель промысла. Большинство рыбаков, ориентируясь на экспорт, делают ставку на крупнотоннажный траловый флот. Мы же скупали универсальных добытчиков, которые работают на любых объектах, любыми орудиями лова, — объясняет свою стратегию Ефремов. — Сохранили последние в стране плавзаводы для глубокой переработки свежей рыбы прямо в море, именно эта технологическая схема позволяет получить лучшее качество рыбопродукции и максимальную прибавочную стоимость. Чтобы зарабатывать не на природной ренте-квоте, а на сложной цепочке элементов производства и логистики».

Учитывая, что 20 лет назад мало кто в России уходил в сложные схемы переработки и логистики, никому не были нужны и соответствующие им среднетоннажные суда и плавзаводы. Таков, например, один из крупнейших в мире плавзаводов «Всеволод Сибирцев», который сегодня перерабатывает на борту до 600 т рыбы в сутки, — Ефремов купил его в 2014 году в Сингапуре по цене металлолома.

Построенным в Финляндии по заказу СССР судном владела греческая компания, которая эксплуатировала его в интересах китайцев. «Китай доказывал территориальную принадлежность Парасельских островов, находящихся на шельфе у его берегов, — рассказывает Ефремов. — По международному праву для этого необходимо было 10 лет вести на спорных островах хозяйственную деятельность. Это было трудно, так как некоторые острова в прилив полностью затапливало. Они подогнали туда эту огромную плавбазу и во время приливов переносили на нее деятельность. А потом в Китае произошли какие-то внутриполитические изменения, они этот проект закрыли, и судно осталось не у дел».

Восстановление и переоснащение плавзавода заняло три года, включая монтаж более одного километра производственных конвейеров. Это судно огромно: его длина составляет 179 м, ширина — 28 м, а высота борта — 11, 64 м (габариты как у современного ракетного крейсера). Плавбаза компании, «Капитан Ефремов», уступает ему в размерах (длина — 126, 3 м, ширина — 18, 2 м), однако выглядит она тоже внушительно. Это построенное в 1995 году судно после восстановления переименовано в честь отца основателя «Доброфлота». К моменту покупки оно уже семь лет стояло заброшенным на Сахалине, в порту Холмска.

«А самая экстремальная покупка была в Перу, — сейчас уже со смехом вспоминает Ефремов. — Там я познакомился с такой культурной особенностью, как «маньяна» (дословный перевод: «завтра/потом»). О чем ни спросишь, все будет «маньяна». Мы там купили мощное добывающее судно норвежской постройки «Викинг». И около года не могли его подготовить для перехода в Россию». Сейчас флот компании состоит из трех плавбаз, плавзавода (он отличается большим объемом производства консервов), 16 добывающих судов и четырех транспортных рефрижераторов.

Еще в процессе формирования флота встал вопрос о его ремонте, так как это является самой значительной и непредсказуемой статьей затрат. «Чтобы полностью не зависеть от судоремонта в Китае или Корее, мы еще в 2010 году купили недалеко от Находки Ливадийский ремонтно-судостроительный завод, — рассказывает Ефремов. — Тоже по цене металлолома. Помню, когда мы ходили по территории завода, параллельно с нами шли оценщики, измеряя исключительно объем и вес металла». Сколько всего было вложено в активы, уже подсчитать сложно, но, по словам предпринимателя, сегодня для создания такого производственного потенциала потребуется более 40 млрд рублей.

Люди на борту
Сейчас группа компаний «Доброфлот» с численностью персонала 4200 человек — один из крупнейших работодателей и в рыбной отрасли, и в Приморском крае.

По словам и.о. главы Министерства лесного хозяйства, охраны окружающей среды, животного мира и природных ресурсов Приморского края Яны Рыжковой, «Доброфлот» — один из немногих холдингов, который воспринимается в Приморье не просто как бизнес-структура, а как часть, как она говорит, «региональной идентичности рыбной отрасли». «Александр Владимирович выстроил современный холдинг, который охватывает весь цикл — от флота и переработки до портовой инфраструктуры и рабочих мест на прибрежных территориях, при этом опирается на понятную стратегию, серьезные инвестиции и ответственное отношение к социальным обязательствам, — поясняет чиновник. — Мы видим, что для него важно не только то, сколько компания зарабатывает, но и то, как она меняет жизнь людей на прибрежных территориях».

Как работают и сколько зарабатывают в «Доброфлоте»? В 2019 году журналист из Владивостока Юлия Никитина решила сменить амплуа: для редакционного эксперимента завербовалась матросом — обработчиком рыбы на «Всеволод Сибирцев», сразу на 10 месяцев непрерывного плавания. Вернувшись, написала цикл репортажей, а спустя шесть месяцев снова ушла в рейс, фактически сменив профессию. Интервью Forbes для этого материала Юлия давала по голосовой связи, находясь на плавзаводе в Беринговом море в очередном рейсе, возвращение из которого запланировано на февраль 2027 года.

Многие опасаются, что в конце вахты могут получить меньше выплат, чем договорились с работодателем раньше. «У нас с этим все четко — проблем нет, — комментирует Никитина. — А самый большой страх и риск вахтовика в море — пожар. В 2019 году на наших глазах горела плавбаза другой компании «Петр Житников» — мы с борта видели, как от нее валит дым. К нам привозили эвакуированных оттуда людей. Жуткие ощущения. Тут главное требование к работодателю — безопасность. И мы вместе с экипажем периодически отрабатываем действия при пожаре».

С ростом объемов продукции встал вопрос об имени, под которым компания будет позиционироваться на рынке. В 2015 году созданная Ефремовым группа компаний стала называться «Доброфлот». В некотором роде это было повторением истории с «Примрыбснабом» — использование уже некогда существовавшего и известного названия. «У «Аэрофлота» был лоукостер «Добролет», — рассказывает Ефремов. — В 2013 году у него была масштабная реклама по всей России. А в 2014 году «Добролет» попал под санкции, и в 2015 году «Аэрофлот» его закрыл. Мы понимали, что узнаваемость «Добролета» легко трансформируется в «Доброфлот».

Бренд оказался свободным — его и зарегистрировали как торговую марку для рыбопродукции. А вот доменное имя доброфлот.рф оказалось занято: оно принадлежало предпринимателю, который, помимо прочего, устраивал на своем теплоходе туры по Москве-реке. «Позвонил ему и предложил продать, а он выслушал и сказал, что денег не возьмет — уступит бесплатно, — с уважением вспоминает этого человека Ефремов. — Для рыночной экономики реакция удивительная».

Последнее звено

На сайте «Доброфлота» сообщается, что история компании начинается в 1911 году. «По факту это так, — объясняет Ефремов. — Наше базовое предприятие «Южморрыбфлот» когда-то называлось рыболовецкой артелью «Тафуин». Эта артель начала создаваться как объединение рыбацких семей еще в 1911 году. И из поселка Тафуин, ныне Южно-Морского, вышла вся нынешняя рыбная промышленность Дальнего Востока».

Сегодня у «Доброфлота» квоты на вылов 56 000 т, все они инвестиционные, получены за строительство трех новых береговых заводов в Приморье. Выстроенная цепочка включает не только добычу и переработку, но и морскую логистику: три транспортных рефрижератора ледового класса, которые последние 10 лет перевозят рыбопродукцию с Дальнего Востока по Северному морскому пути в Архангельск, два собственных порта для перевалки, склады. В год «Доброфлот» добывает 130 000 т рыбы, из них перерабатывает около 60 000 т. Оборот в 2025 финансовом году составил 23 млрд рублей. По словам Ефремова, «Доброфлот» сейчас занимает 16% российского рынка рыбных консервов, а к 2027 году планирует увеличить свою долю до 25%.

В 2026 году к активам группы добавилась и розница: «Доброфлот» купил долю в торговой сети «Икорный», в которой работает более 130 магазинов в Москве, Московской области, Уфе и Сочи. По словам Ефремова, эта сделка будет способствовать выводу на рынок новых товарных позиций. «У нас огромные возможности для расширения ассортимента дальневосточной рыбы. Например, только камбалы на Дальнем Востоке 12 видов с разными вкусовыми оттенками, — объясняет он. — Развиваем направление полуфабрикатов: панированных, фаршированных изделий, рыбных котлет, бургеров. Чтобы крупные торговые сети вместо искусственно выращенной, аквакультурной импортной рыбы взяли себе на полку нашу дальневосточную дикую полезную рыбу, мы вынуждены сами в собственных магазинах заново формировать на нее спрос». В июле началось перебрендирование «Икорного» в «Доброфлот».

Впрочем, ведущий аналитик Fishretail.ru Юлия Калмыкова считает, что «Доброфлот» силен не брендом, а инфраструктурой: собственным флотом, плавзаводами, логистикой, а теперь и розницей, и, по ее мнению, это конкурентное преимущество, которое сложно скопировать. «Сегодня в торговых сетях преобладание импортной рыбы, рыбной продукции из импортного сырья. Львиная доля этих позиций представлена собственными торговыми марками сетей, — описывает ситуацию на рынке руководитель Информационного агентства по рыболовству Александр Савельев. — А «Доброфлот» — единственная из крупных перерабатывающих компаний, которая работает только с отечественной дикой рыбой».

По его словам, с 1 сентября 2026 года вся рыбная продукция будет регистрироваться в системе «Честный знак»: сканировав код на упаковке, покупатель узнает название рыбы, где она выловлена и когда. «Можно предположить, что это даст отечественной свежеприготовленной рыбе больше шансов, ее популярность вырастет, — поясняет Савельев. — Думаю, Ефремов видит эти перспективы».Источник - www.forbes.ru Новость добавлена superbiznes
04.09.2026 07:33