Этот сайт использует "cookies", условия их использования смотрите в Правилах пользования сайтом. Условия обработки данных посетителей сайта и условия их защиты смотрите в Политике конфиденциальности. Если Вы продолжаете пользоваться сайтом, тем самым Вы даете согласие на обработку данных на указанных выше условиях.
Комплаенс и его жертвы: как закон о борьбе с отмыванием превратил банки в контролеров
#1
Предприниматель знает, почему 80% выручки приходит от одного заказчика или почему одно направление работает через ООО, а другое исторически ведется через ИП. Но банк может видеть совсем другое: высокую концентрацию выручки, нетипичную налоговую нагрузку, небольшой штат при больших оборотах или договор, из которого невозможно понять экономический смысл сделки. В результате желание банков минимизировать свои риски приводит к избыточному давлению на бизнес, считает член Совета по финансовым рынкам и инвестициям ТПП Ренат Хилажев
В российской банковской системе складывается довольно странная картина. Государство и банки последовательно побеждают теневые финансовые операции. По данным Банка России, в 2023 году объем подозрительных операций составлял около 113 млрд рублей, в 2024-м снизился до 90 млрд, а в 2025-м — еще на 19%, до 72, 6 млрд рублей. Объем подозрительного обналичивания за последний год сократился примерно на четверть — до 48, 3 млрд рублей.
То есть с точки зрения основной задачи система работает. Но есть и другая статистика. Количество жалоб на кредитные организации в 2025 году выросло на 14, 7% — до более чем 235 000. Доля обращений, связанных с расчетными счетами, увеличилась с 17% до 24, 7%. А уже в I квартале 2026 года количество жалоб на отказ в проведении операций и приостановку дистанционного банковского обслуживания выросло еще на 45, 2% год к году.
Получается парадокс: количество подозрительных операций снижается, борьба с теневым сектором становится эффективнее, а конфликтов вокруг использования банковских счетов все больше.
Квазинадзорные органы
Современный банк давно перестал быть организацией, которая только хранит деньги, проводит платежи и выдает кредиты. На него фактически возложена функция финансового контроля клиента. 115-ФЗ — необходимый инструмент борьбы с отмыванием преступных доходов и финансированием терроризма. Спорить с необходимостью такой системы бессмысленно. Статистика показывает, что она действительно дает результат.
Но в результате коммерческий банк становится частью государственного надзорного механизма. И в отношениях с малым бизнесом этот механизм зачастую начинает работать как квазинадзорный, а иногда фактически репрессивный аппарат.
Не потому, что этого хотят банки, а потому, что система стимулирует минимизировать риски. Ценой пропущенной подозрительной операции для банка становятся претензии регулятора и ущерб для репутации. А цена ошибочного ограничения добросовестного бизнеса остается на стороне предпринимателя. Возникает фундаментальная асимметрия.
Что видит комплаенс
Предприниматель знает, почему 80% выручки приходит от одного заказчика, почему деньги после поступления сразу уходят поставщику, почему одно направление работает через ООО, а другое исторически ведется через ИП. Для него это обычная хозяйственная жизнь.
Банк может видеть совсем другое: высокую концентрацию выручки, быстрое движение денег, платежи между связанными лицами, нетипичную налоговую нагрузку, небольшой штат при больших оборотах или договор, из которого невозможно понять экономический смысл сделки.
И здесь возникает одна из самых распространенных ошибок бизнеса: «Я ничего незаконного не делаю, значит, мне нечего объяснять». Но отсутствие нарушения и способность доказать отсутствие нарушения — две разные вещи.
По сути, получив запрос по 115-ФЗ, предприниматель должен не просто отправить договор, счет и акт, а вынужден защитить перед банком собственную бизнес-модель.
Как реальный бизнес становится подозрительным
Один из наших кейсов — небольшая подрядная организация, выполнявшая ремонтно-отделочные работы для крупного российского застройщика. Строительство традиционно находится в зоне повышенного внимания банковского комплаенса: отрасль связана с длинными цепочками подрядчиков и субподрядчиков, наличными расчетами, налоговой оптимизацией и повышенными рисками транзита и обналичивания.
То есть сама принадлежность компании к строительной отрасли уже означает более пристальное внимание. При этом работы были реальными, заказчик — крупнейший застройщик, наличные не снимались, транзитных операций не было. Но практически вся выручка поступала от одного контрагента.
Для риск-модели банка строительная отрасль плюс высокая концентрация денежных потоков подозрительны. И компания начинает доказывать, что действительно делает то, чем занимается.
Другой пример: предприниматели, которые давно продавали товары через Wildberries как ИП. Продажи были налажены, карточки раскручены, логистика и история торговли сформированы. Для дальнейшего роста понадобилась товарная отсрочка от крупного производителя. Но поставщик принципиально не предоставлял ее ИП — только юридическим лицам. Поэтому было создано ООО. Переносить на него уже работающий бизнес с маркетплейса было экономически нецелесообразно. В результате деньги продолжали поступать на ИП, затем переводились на ООО, а оно рассчитывалось с поставщиком. Цепочка от ИП к ООО и далее к поставщику возникла не ради обналичивания или сокрытия происхождения денег. Она была следствием совершенно конкретных коммерческих условий. Но автоматизированный контроль увидел движение средств между связанными лицами с их последующей концентрацией на юридическом лице. Счета компании были ограничены. И здесь мы подходим еще к одной проблеме.
Шаблон важнее смысла
В решениях комплаенс-служб мы периодически сталкиваемся с недостаточным пониманием сотрудниками банков реальных бизнес-процессов и экономического смысла легальных операций. Любая система контроля неизбежно строится на признаках, типологиях и шаблонах. Но проблема возникает тогда, когда шаблон не помогает выявить реальный риск, а превращается в инструмент вынесения наказания.
Пока деятельность клиента укладывается в привычную модель — все хорошо. Но отклонение от шаблона начинает восприниматься как подозрительное обстоятельство.
Есть показательный пример из собственной практики. Мы приобрели инвестиционные золотые монеты. Операция вызвала вопросы, поскольку в критериях риска фигурировали операции с драгоценными металлами. И нам пришлось потратить несколько рабочих дней на то, чтобы ответить на все вопросы банка и нивелировать риск блокировки счета. В такой ситуации необходимо оценивать не совпадение отдельных слов с типологией риска, а экономическую и юридическую сущность конкретной операции. Именно здесь проявляется слабость формального подхода.
Сотрудник видит признак из внутренней методики. Операция выбивается из шаблона. И вместо вопросов почему бизнес это сделал, и есть ли здесь реальный противоправный смысл иногда срабатывает более простая логика: не соответствует модели — значит, подозрительно. Но экономика меняется быстрее, чем методички. Маркетплейсы изменили движение денег. Холдинги формируют внутригрупповые расчеты. Франчайзинг создает собственные платежные модели. Бизнес использует факторинг, агентские схемы, комиссии, отсрочки, займы внутри группы и множество других совершенно легальных инструментов. Поэтому сотрудник комплаенса должен уметь не только распознавать признак риска, но и понимать экономику бизнеса, который стоит за операцией.
На мой взгляд, следующий логичный шаг — отраслевая специализация внутри банковского комплаенса. Иначе возникает опасная подмена: отклонение от шаблона начинает восприниматься как отклонение от закона.
Чем опасна блокировка счетов
Для микробизнеса расчетный счет является системой кровообращения. Остановился счет — невозможно рассчитаться с поставщиком. И то, что начиналось как вопрос банковского комплаенса, быстро превращается в корпоративный кризис. Я знаю производственную компанию, которая около полугода доказывала реальность своей деятельности и в конечном итоге доказала. Но к этому моменту она уже получила кассовый разрыв, потеряла кредитные линии, часть выручки и рынка и оказалась в предбанкротном состоянии. Поэтому ограничения операций для малого бизнеса иногда становятся экономической санкцией без судебного решения, последствия которой наступают раньше, чем предприниматель успевает доказать свою добросовестность.
И именно поэтому я использую выражение «репрессивный аппарат». Репрессивной становится сама конструкция, в которой сначала ограничивается жизненно важная инфраструктура бизнеса, а уже потом предприниматель доказывает, почему этого делать не следовало.
«Белая книга» для бизнеса
Было бы удобно закончить статью обвинением банков. Но это неправильно. Сегодня предпринимателю нужно уметь доказать реальность хозяйственной деятельности. Договоры, переписка, сотрудники, офис, оборудование, структура группы, происхождение основных средств и логика движения денег становятся элементами финансовой безопасности бизнеса. Комплаенс-грамотность становится такой же обязательной компетенцией собственника, как налоговое планирование, бухгалтерский учет или работа с кредитами. Но нельзя требовать от миллионов предпринимателей соблюдения правил, которые значительная часть из них узнает только после того, как нарушила внутреннюю логику банковского комплаенса.
Следующий этап развития финансового мониторинга должен измеряться не только количеством предотвращенных подозрительных операций. Нужно научиться считать цену ложноположительного решения. Пока система видит преимущественно один риск — пропустить подозрительную операцию. Но существует и второй: риск уничтожить нормальный бизнес в процессе борьбы с ненормальным.
На мой взгляд, нужно издать «Белую книгу» банковского комплаенса — понятную предпринимателям, а не написанную юристами для юристов. Что банк считает подозрительным, как оценивает налоговую нагрузку, почему вызывает вопросы быстрое движение денег, что делать при высокой концентрации выручки и как работать между связанными компаниями, как объяснять агентские схемы, внутригрупповые платежи, займы, что проверять перед расчетом с новым контрагентом и какие документы хранить. И главное: как должен вести себя обычный легальный бизнес, чтобы его хозяйственная деятельность не вызывала вопросов у банка.
Лучший результат работы с законом о борьбе с отмыванием средств — это не успешно оспоренная блокировка счета, а финансовая архитектура бизнеса, при которой у банка не возникает оснований для такой блокировки.Источник
Статья добавлена superbiznes 07.09.2026 12:09
В российской банковской системе складывается довольно странная картина. Государство и банки последовательно побеждают теневые финансовые операции. По данным Банка России, в 2023 году объем подозрительных операций составлял около 113 млрд рублей, в 2024-м снизился до 90 млрд, а в 2025-м — еще на 19%, до 72, 6 млрд рублей. Объем подозрительного обналичивания за последний год сократился примерно на четверть — до 48, 3 млрд рублей.
То есть с точки зрения основной задачи система работает. Но есть и другая статистика. Количество жалоб на кредитные организации в 2025 году выросло на 14, 7% — до более чем 235 000. Доля обращений, связанных с расчетными счетами, увеличилась с 17% до 24, 7%. А уже в I квартале 2026 года количество жалоб на отказ в проведении операций и приостановку дистанционного банковского обслуживания выросло еще на 45, 2% год к году.
Получается парадокс: количество подозрительных операций снижается, борьба с теневым сектором становится эффективнее, а конфликтов вокруг использования банковских счетов все больше.
Квазинадзорные органы
Современный банк давно перестал быть организацией, которая только хранит деньги, проводит платежи и выдает кредиты. На него фактически возложена функция финансового контроля клиента. 115-ФЗ — необходимый инструмент борьбы с отмыванием преступных доходов и финансированием терроризма. Спорить с необходимостью такой системы бессмысленно. Статистика показывает, что она действительно дает результат.
Но в результате коммерческий банк становится частью государственного надзорного механизма. И в отношениях с малым бизнесом этот механизм зачастую начинает работать как квазинадзорный, а иногда фактически репрессивный аппарат.
Не потому, что этого хотят банки, а потому, что система стимулирует минимизировать риски. Ценой пропущенной подозрительной операции для банка становятся претензии регулятора и ущерб для репутации. А цена ошибочного ограничения добросовестного бизнеса остается на стороне предпринимателя. Возникает фундаментальная асимметрия.
Что видит комплаенс
Предприниматель знает, почему 80% выручки приходит от одного заказчика, почему деньги после поступления сразу уходят поставщику, почему одно направление работает через ООО, а другое исторически ведется через ИП. Для него это обычная хозяйственная жизнь.
Банк может видеть совсем другое: высокую концентрацию выручки, быстрое движение денег, платежи между связанными лицами, нетипичную налоговую нагрузку, небольшой штат при больших оборотах или договор, из которого невозможно понять экономический смысл сделки.
И здесь возникает одна из самых распространенных ошибок бизнеса: «Я ничего незаконного не делаю, значит, мне нечего объяснять». Но отсутствие нарушения и способность доказать отсутствие нарушения — две разные вещи.
По сути, получив запрос по 115-ФЗ, предприниматель должен не просто отправить договор, счет и акт, а вынужден защитить перед банком собственную бизнес-модель.
Как реальный бизнес становится подозрительным
Один из наших кейсов — небольшая подрядная организация, выполнявшая ремонтно-отделочные работы для крупного российского застройщика. Строительство традиционно находится в зоне повышенного внимания банковского комплаенса: отрасль связана с длинными цепочками подрядчиков и субподрядчиков, наличными расчетами, налоговой оптимизацией и повышенными рисками транзита и обналичивания.
То есть сама принадлежность компании к строительной отрасли уже означает более пристальное внимание. При этом работы были реальными, заказчик — крупнейший застройщик, наличные не снимались, транзитных операций не было. Но практически вся выручка поступала от одного контрагента.
Для риск-модели банка строительная отрасль плюс высокая концентрация денежных потоков подозрительны. И компания начинает доказывать, что действительно делает то, чем занимается.
Другой пример: предприниматели, которые давно продавали товары через Wildberries как ИП. Продажи были налажены, карточки раскручены, логистика и история торговли сформированы. Для дальнейшего роста понадобилась товарная отсрочка от крупного производителя. Но поставщик принципиально не предоставлял ее ИП — только юридическим лицам. Поэтому было создано ООО. Переносить на него уже работающий бизнес с маркетплейса было экономически нецелесообразно. В результате деньги продолжали поступать на ИП, затем переводились на ООО, а оно рассчитывалось с поставщиком. Цепочка от ИП к ООО и далее к поставщику возникла не ради обналичивания или сокрытия происхождения денег. Она была следствием совершенно конкретных коммерческих условий. Но автоматизированный контроль увидел движение средств между связанными лицами с их последующей концентрацией на юридическом лице. Счета компании были ограничены. И здесь мы подходим еще к одной проблеме.
Шаблон важнее смысла
В решениях комплаенс-служб мы периодически сталкиваемся с недостаточным пониманием сотрудниками банков реальных бизнес-процессов и экономического смысла легальных операций. Любая система контроля неизбежно строится на признаках, типологиях и шаблонах. Но проблема возникает тогда, когда шаблон не помогает выявить реальный риск, а превращается в инструмент вынесения наказания.
Пока деятельность клиента укладывается в привычную модель — все хорошо. Но отклонение от шаблона начинает восприниматься как подозрительное обстоятельство.
Есть показательный пример из собственной практики. Мы приобрели инвестиционные золотые монеты. Операция вызвала вопросы, поскольку в критериях риска фигурировали операции с драгоценными металлами. И нам пришлось потратить несколько рабочих дней на то, чтобы ответить на все вопросы банка и нивелировать риск блокировки счета. В такой ситуации необходимо оценивать не совпадение отдельных слов с типологией риска, а экономическую и юридическую сущность конкретной операции. Именно здесь проявляется слабость формального подхода.
Сотрудник видит признак из внутренней методики. Операция выбивается из шаблона. И вместо вопросов почему бизнес это сделал, и есть ли здесь реальный противоправный смысл иногда срабатывает более простая логика: не соответствует модели — значит, подозрительно. Но экономика меняется быстрее, чем методички. Маркетплейсы изменили движение денег. Холдинги формируют внутригрупповые расчеты. Франчайзинг создает собственные платежные модели. Бизнес использует факторинг, агентские схемы, комиссии, отсрочки, займы внутри группы и множество других совершенно легальных инструментов. Поэтому сотрудник комплаенса должен уметь не только распознавать признак риска, но и понимать экономику бизнеса, который стоит за операцией.
На мой взгляд, следующий логичный шаг — отраслевая специализация внутри банковского комплаенса. Иначе возникает опасная подмена: отклонение от шаблона начинает восприниматься как отклонение от закона.
Чем опасна блокировка счетов
Для микробизнеса расчетный счет является системой кровообращения. Остановился счет — невозможно рассчитаться с поставщиком. И то, что начиналось как вопрос банковского комплаенса, быстро превращается в корпоративный кризис. Я знаю производственную компанию, которая около полугода доказывала реальность своей деятельности и в конечном итоге доказала. Но к этому моменту она уже получила кассовый разрыв, потеряла кредитные линии, часть выручки и рынка и оказалась в предбанкротном состоянии. Поэтому ограничения операций для малого бизнеса иногда становятся экономической санкцией без судебного решения, последствия которой наступают раньше, чем предприниматель успевает доказать свою добросовестность.
И именно поэтому я использую выражение «репрессивный аппарат». Репрессивной становится сама конструкция, в которой сначала ограничивается жизненно важная инфраструктура бизнеса, а уже потом предприниматель доказывает, почему этого делать не следовало.
«Белая книга» для бизнеса
Было бы удобно закончить статью обвинением банков. Но это неправильно. Сегодня предпринимателю нужно уметь доказать реальность хозяйственной деятельности. Договоры, переписка, сотрудники, офис, оборудование, структура группы, происхождение основных средств и логика движения денег становятся элементами финансовой безопасности бизнеса. Комплаенс-грамотность становится такой же обязательной компетенцией собственника, как налоговое планирование, бухгалтерский учет или работа с кредитами. Но нельзя требовать от миллионов предпринимателей соблюдения правил, которые значительная часть из них узнает только после того, как нарушила внутреннюю логику банковского комплаенса.
Следующий этап развития финансового мониторинга должен измеряться не только количеством предотвращенных подозрительных операций. Нужно научиться считать цену ложноположительного решения. Пока система видит преимущественно один риск — пропустить подозрительную операцию. Но существует и второй: риск уничтожить нормальный бизнес в процессе борьбы с ненормальным.
На мой взгляд, нужно издать «Белую книгу» банковского комплаенса — понятную предпринимателям, а не написанную юристами для юристов. Что банк считает подозрительным, как оценивает налоговую нагрузку, почему вызывает вопросы быстрое движение денег, что делать при высокой концентрации выручки и как работать между связанными компаниями, как объяснять агентские схемы, внутригрупповые платежи, займы, что проверять перед расчетом с новым контрагентом и какие документы хранить. И главное: как должен вести себя обычный легальный бизнес, чтобы его хозяйственная деятельность не вызывала вопросов у банка.
Лучший результат работы с законом о борьбе с отмыванием средств — это не успешно оспоренная блокировка счета, а финансовая архитектура бизнеса, при которой у банка не возникает оснований для такой блокировки.Источник Статья добавлена superbiznes
07.09.2026 12:09